Тяжелое это время.

Мария Иунихина — Муравьева 1944 год.

Петр Иванович Латкин, бывший в мае 1942 года первым секретарем райкома комсомола, вызвал к себе девушек-комсомолок, рассказал обстановку на фронтах. Около года шли ожесточенные бои, огромное число мужчин погибло. Пришла пора служить им, в сущности, еще девчонкам. И вот, 12 мая их, 12 девушек, призвали в армию. Было им тогда старшей – 21 год, а младшей – всего девятнадцать, на трех подводах повезли их в Алейск. Там посадили в товарные вагоны. Когда в вагон зашел капитан в морской форме, девушки поняли, что повезут их на восток. Ехали долго, почти полмесяца. Говорили, что едут на сельскохозяйственные работы.

– Во Владивостоке нас распределили по разным местам,  – вспоминает Мария Дмитриевна Иунихина, в девичестве Муравьева. – Мы с Шурой Акуличевой попали в учебный отряд подводного плавания. Поселили нас в четырехэтажном здании, в котором располагалась учебка. Дисциплина военная – ведь готовили нас к боевым действиям. Подъем – в 6 часов утра, сбор – за минуту. Торопишься, быстро  одеваешься – ноги в ботинки и бегом с третьего этажа. Спустишься – сразу в строй. Перекличка и проверка одежды и обуви. У кого ботинки на босу ногу, наказание  – неделя на камбузе или ночью в наряд. Я почему-то боялась стоять ночью на посту, хотя была не из трусливых. От каждого шороха вздрагиваешь, мороз по коже. Не девчоночье дело – ночные наряды.

До обеда – занятия: изучаем оружие, делопроизводство, морское и шифровальное дело, морская азбука. На обед в столовую идем строем, с песней. Часто видели, как гражданские плакали почему-то, когда мы шли вечером строем в военной форме и пели. После обеда – занятия по строевой подготовке, санитарной подготовке до позднего вечера, затем ужин, и отбой. Сразу после отбоя командир учебной части идет вдоль коек и проверяет, ноги чистые или нет, сбитые или нет. Ведь были и кровавые мозоли. Такие проверки нам пригодились. Во время похода с полной выкладкой было важно умение правильно обуваться. Если кто этого не умел, ноги были в кровавых мозолях. Но поход не отменялся, и идут девчонки со слезами на глазах. Правильно говорил Суворов: «Тяжело в ученье, легко в бою».

Учились мы семь месяцев. После сдачи экзаменов распределили по воинским частям. Здесь мы и расстались с Шурой Акуличевой. Я попала в часть 40158 Тихоокеанского Военно-Морского Флота. Мы сменили моряков, которых эшелонами увозили на запад… Марию, как человека ответственного, мужественного, заметило командование, и её перевели в штаб флота.  Она со школы имела красивый почерк, была человеком не болтливым. Штаб располагался в горе, все подходы заминированы, выход через лес очень серьезно охранялся. Мария Дмитриевна работала в шифровальном отделе. Работа ответственная и секретная.

Мария Дмитриевна и Михаил Федотович 1950 год, г. Владивосток

Перед Тихоокеанским флотом ставились большие задачи: нарушать морские сообщения в Японском море, не давать возможности японцам выдвинуться к советскому побережью. В составе флота было два крейсера, лидер, 12 эскадренных миноносцев, подводные лодки, около пятисот других кораблей, авиация.

В ночь на 9 августа 1945 года начались военные действия на земле и в море. Война на востоке была недолгой, но бои шли ожесточенные. Тихоокеанский флот участвовал в освобождении Кореи, южного Сахалина и Курильских островов. Мария на военном корабле ходила в Порт-Артур, к Японским островам.

Мария Дмитриевна среди участниц войны. 1968 год.

После окончания войны фронтовичке предложили продолжить службу, да и замены еще не было. Шура Акуличева тоже уговаривала Марию остаться. Шура жила во Владивостоке, вышла замуж за подводника, и её из армии демобилизовали. Они с мужем снимали квартиру. Но Мария мечтала пройти босиком по щедро прогретой солнцем земле милой Усть-Тулатинки, пройти от калитки через двор к порогу родного дома и услышать мамин голос, увидеть её единственную, маму, уже немолодую, с морщинками у глаз; взять в свои ладони её твердую, загрубевшую от многолетней непомерной работы, но такую ласковую руку. Хотелось обнять отца, брата и сестер. Мария уже знала, что её брат Фрол пропал без вести, дома у него остались сиротами трое детей. Домой! Только домой! 25 декабря 1945 года ей на замену прибыл молоденький морячок, и Марию демобилизовали. Как раз в это время формировался эшелон с демобилизованными на запад, и она успела устроиться в нём. В Алейске зашла в здание вокзала и встретила земляков, возвращавшихся с фронта. Это были Николай Моисеевич Бушуев из села Сваловка, вся грудь в орденах, Попов из Березовки. А всего шестеро. Вместе пошли в Алейский военкомат, получили валенки, полушубки, шапки: зима была лютой – снежной и морозной. Утеплились, устроились в кузове грузовой машины и отправились домой. – День был очень морозный, – вспоминает Мария Дмитриевна.

– И хотя мы утеплились, но, доехав до Уржума успели изрядно замерзнуть и решили погреться. Зашли в крайнюю избу. На печи лежала пожилая женщина. Николай Моисеевич успокоил женщину мол, мы только обогреемся немного и поедем дальше. Объяснил, что ехать еще далеко. И начал подкладывать топку чащу, что лежала у печки. Бабушка села на печке и заплакала: – Солдаты, ведь вы заложили в печь последние мои дрова. Я больна, как я дотяну до весны?

Мария Дмитриевна 2018 год. Умерла в 2019

Ребята извинились и пообещали привезти дров. Отогрелись и пошли председателю местного сельсовета. А тогда был приказ помогать фронтовикам, возвращающимся домой. На просьбу помочь с дровами председатель дал лошадь и хворост, уже нарубленный. Привезли бабушке целый воз дров. Она благодарила и плакала. А мы поехали дальше. В Маралихе встретили хлебный обоз. «Откуда», – спрашиваю одну из возниц-женщин «Из Усть-Тулатинки», – отвечает. «А нет ли среди вас Полины Муравьёвой?» «Да вон она, в конце обоза». Так я встретила свою сестру Полину. Мы обнялись. Сердце разрывалось от вида этих женщин: одеты очень бедно легко для таких морозов, юбки – из старых половиков, пимы с огромными заплатами, легонькие фуфайки. В такой одежонке они ехали сдавать зерно далекий путь до Усть-Калманки. На каждую женщину приходилось несколько подвод.

Дома меня встретили сердечно, сбежалось все село. Обнимали, кто-то рыдал, спрашивали, не видела ли моего мужа или сына. Не было на встрече моей подруги Мариши Шабалиной – она погибла. Мама Мариши обняла меня и зарыдала. Так мы долго стояли, обнявшись. Её невозможно было оторвать от меня.

 Я знаю Марию Дмитриевну 1976 года – в то время она работала в библиотеке райкома партии. Она всегда помогала подобрать нужную литературу пропагандистам, работникам райкома, студентам-заочникам. До этого семь лет работала заведующей сектором учета там же. Как человек не безразличный, переживала за события в стране и в районе. И очень хотела, чтобы внуки и правнуки жили счастливо и под мирным небом.

Вера Дунаева

Невыдуманные истории

Подвиги Бачуриных

В архиве редакции «Знамя коммунизма» Ракитянского района Белгородской области было обнаружено письмо, которое пришло еще в июне 1986 года. Оно было написано ветераном Великой Отечественной

Далее

Нельзя забыть, что сделала война

Два страшных слова Жительница Колово Лидия Андреевна Третьякова была младшей в многодетной семье Анны Павловны и Андрея Ивановича Третьяковых, в которой росло ещё четверо ребятишек:

Далее

Подвиги Бачуриных

В архиве редакции «Знамя коммунизма» Ракитянского района Белгородской области было обнаружено письмо, которое пришло еще в июне 1986 года. Оно было написано ветераном Великой Отечественной

Далее

Нельзя забыть, что сделала война

Два страшных слова Жительница Колово Лидия Андреевна Третьякова была младшей в многодетной семье Анны Павловны и Андрея Ивановича Третьяковых, в которой росло ещё четверо ребятишек:

Далее

Проект «Победа в каждом из нас» ждет ваших историй на адрес электронной почты pobedavnas@mail.ru. Обязательно укажите ваши ФИО, возраст и контактный номер телефона. Победные истории ваших семей мы ждем в виде рассказа. Фотографии и копии документов приветствуются. Задать вопросы можно по телефону в Барнауле (3852) 36-80-73 или 963-576-75-55